БАКУ, ArabiToday
Если взглянуть на историю военной борьбы против Израиля с момента его основания в 1948 году, можно выделить два основных периода: первый период — это выбор регулярных государственных войн, которые вели против Израиля некоторые арабские армии. Второй период — это выбор вооруженной борьбы, осуществляемой через различные группировки или милиции (нерегулярные вооруженные формирования).
Можно заметить, что первым периодом управляли арабские режимы, прямо или косвенно покровительствовавшие палестинскому национальному движению. Носителем же второго периода был, прямо или косвенно, иранский режим, поддерживающий группировки и милиции в Палестине, Ливане, Ираке и Йемене. Этот фактор здесь должен быть обязательно учтен.
Тем не менее, согласно указанной классификации, это различие не уменьшает и не оставляет в тени внутренние переходы между обоими периодами и многообразие форм внутри каждого из них.
Эпоха государственных — регулярных войн
Большинство арабских режимов, во главе с Египтом и Сирией, выбрали путь военной борьбы против Израиля как на практическом уровне, так и на уровне лозунгов. Они считали войну 1948 года (Накба), закончившуюся созданием Израиля и возникновением проблемы палестинских беженцев, первой арабо-израильской войной. Спустя два десятилетия, в 1967 году, произошла вторая, а через шесть лет, в 1973 году — третья война. Война 1973 года считается последней регулярной арабо-государственной войной против Израиля.
В течение этого периода (1948–1973) Египет в одиночку вел две войны: первую — в 1956 году, оборону против «Тройственной агрессии» с участием Франции, Британии и Израиля после национализации Суэцкого канала, и вторую — войну на истощение («Истинзаф») против Израиля (1968–1970). Помимо поражения арабских армий в этих войнах (за исключением относительной или частичной победы в 1973 году), эти сражения укрепили Израиль в политической, экономической, военной и технологической сферах во всех областях и упрочили его позиции перед западными государствами.
Однако проблема не только в этом разочаровывающем результате. Выяснилось, что повторяющиеся поражения арабских армий или их неспособность одержать решительную победу связаны не только с их отставанием в плане управления, организации, технологий вооружения и огневой мощи. Это также было связано с отсталостью политических структур самих арабских режимов, формой управления человеческими и материальными ресурсами, что создало условия для победы над ними недавно созданного малого государства.
Сюда входит и то, что упомянутые режимы для борьбы с Израилем выбрали только военное поле. В то время как это поле было областью, где Израиль обладал наибольшим превосходством. Они не пытались конкурировать в других сферах, требующих политических, экономических, социальных, технологических и научно-образовательных путей развития. В то же время эти режимы проявили бессилие в понимании сущности Израиля и его роли в регионе; они считали Израиль просто государством, подобным другим государствам на Ближнем Востоке. В то время как Израиль был проявлением международного статуса, продолжением стратегических интересов Запада, особенно Америки, в регионе. А это делало невозможным или недопустимым превращение любого достижения, самопожертвования или героизма, проявленного против Израиля, в политический дивиденд.
Например, так произошло и с «победой» в войне 1973 года: конфликт из борьбы против существования Израиля превратился в борьбу просто против формы его существования (политических и географических границ). Был осуществлен переход от досье 1948 года к досье 1967 года (оккупированные территории), Египет был выведен из круга конфликта, и арабская система ориентировалась на вариант урегулирования (мира).
Эпоха палестинской вооруженной борьбы
После исчезновения регулярных войн после войны 1973 года и перехода знамени борьбы в руки группировок и милиций, здесь также можно выделить два периода: первый — палестинский период, то есть палестинская вооруженная борьба. Второй — иранский период, носителем которого являются милиции, действующие особенно как региональные ветви Ирана. Следует отметить, что и во втором периоде было палестинское измерение; это проявилось во Второй интифаде военного характера в 2000–2004 годах и в возвышении движения «ХАМАС». Примером этого является пребывание «ХАМАС» у власти в секторе Газа в течение примерно двадцати лет и кровопролитные войны Израиля против Газы, последней из которых является продолжающаяся уже более двух лет война геноцида.
Важным моментом является то, что палестинское национальное движение в течение десяти лет между 1973 и 1982 годами в одиночку осуществляло выбор военной борьбы против Израиля. В 1982 году в результате нападения Израиля на Ливан было покончено с вооруженным палестинским присутствием в Ливане и вообще за пределами Палестины.
Однако тот период, ставший свидетелем подъема палестинского национального движения и обретения им арабской и международной легитимности, был очень сложным, болезненным и обошелся дорогой ценой для палестинцев и ливанцев. Это стало результатом внутреннего раскола в Ливане, начала гражданской войны, втягивания палестинского движения в эту войну и непрекращающихся разрушительных атак Израиля на ливанские земли.
В итоге уход палестинского национального движения из Ливана и его обоснование в Тунисе привели к ослаблению варианта вооруженной борьбы. Это было связано не только с истощением возможностей и отсутствием военного присутствия на границе с Израилем, но и с появлением другого варианта — Народной интифады (1987–1993). Это восстание, начавшееся на оккупированном Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа, казалось наиболее подходящим и эффективным выбором для условий палестинского народа; это был лучший путь для того, чтобы одержать политическую и моральную победу над Израилем и доказать справедливость палестинского дела на международном уровне.
Как ни парадоксально, результат этой Интифады оказался схож с «победой» в войне 1973 года. То есть палестинскому народу не позволили превратить свою борьбу, самопожертвование и героизм в политический дивиденд. Это привело к подписанию в 1993 году неполного, несправедливого и одностороннего «соглашения Осло». Израиль хотел этого соглашения только для того, чтобы лишить Организацию освобождения Палестины (ООП) легитимности, расчленить палестинское дело, выхолостить национальное движение и, как мы видим сегодня, подорвать единство палестинского народа.
Естественно, этот результат реализовался как по причине превосходства Израиля и поддержки его со стороны США, так и по причине слабости арабской и международной среды, поддерживающей палестинцев. Однако здесь большую роль сыграли и неверные расчеты палестинского руководства, которое в начале 1990-х годов после распада СССР и Второй войны в Заливе пыталось сохранить свои позиции, не ища иных вариантов.
Иранский период на Ближнем Востоке
После того как палестинское руководство пошло по пути переговоров и урегулирования, отождествляемому с арабским выбором, на Ближнем Востоке появился новый региональный игрок, и это был иранский режим.
Этот режим с самого начала в соответствии с видением «Вилаяти-факих» принял принцип «экспорта революции». Он создал вооруженные формирования сектантского характера в странах арабского Востока, особенно в Ливане, Ираке и Сирии, и обосновывал попытки усиления своего регионального влияния лозунгами борьбы против Израиля и поддержки палестинского дела.
В реальности же Ливан со своей слабостью, политической системой и социальной структурой стал наиболее подходящей средой для такого подхода. В 1985 году при неограниченной финансовой, оружейной и политической поддержке иранского режима была создана «Хезболла», и она на протяжении более сорока лет монополизировала представительство своей секты и сопротивление Израилю. Боевое прошлое «Хезболлы», особенно односторонний вывод Израиля из Южного Ливана в 2000 году (что было сочтено победой этой партии) и покровительство сирийского режима, господствовавшего в Ливане в 1976–2005 годах, еще больше укрепили эту позицию.
После оккупации Ирака со стороны США в 2003 году и передачи страны милициям, действующим как региональные ветви Ирана, позиция Ирана и вместе с ним линии группировок/милиций в борьбе против Израиля резко возросла. На этом этапе Иран за счет ослабленной и раздробленной арабской системы превратился в еще более важного регионального игрока на Ближнем Востоке, чем даже Турция и Израиль. Некоторые иранские руководители даже хвастливо заявляли, что Иран контролирует несколько арабских столиц (Бейрут, Багдад, Дамаск и Сана).
В ходе всех этих процессов Иран нашел для себя «палестинское прикрытие» через некоторые группировки, в частности «ХАМАС». Это сотрудничество основывалось как на финансовой и военной поддержке, так и на идеологической близости в противостоянии мирному процессу. Насколько Иран нуждался в палестинском прикрытии, настолько же «ХАМАС» нуждался в таком крупном государстве, как Иран, обеспечивающем его финансами и оружием; возник своего рода вид «взаимной зависимости».
Эта ситуация привела к возникновению фронта или оси сопротивления. Эта ось основывалась на идее «Единства полей» и ущербных представлениях, мечтах о том, что Израиль «слабее паутины» и «находится в процессе краха». В этом мышлении господствовало чрезмерное самовозвеличивание, взгляд на врага свысока и жизнь с оторванными от реальности лозунгами типа «баланс ужаса», «взаимное сдерживание» и «сотрясание земли под ногами Израиля».
Что будет дальше?
Обсуждая результаты военных вариантов как в государственно-регулярный, так и в группировочно-милицейский (или арабский, а затем иранский) периоды, уместно напомнить, что здесь речь идет не о том, легитимна ли военная борьба или вооруженное сопротивление. Речь идет об эффективности форм борьбы на каждом этапе и обладании ее инструментами. Любая форма борьбы должна опираться на два основных вопроса: первый — возможность изнурить (истощить) противника; а не давать противнику возможность истощать, разрушать и изгонять общество (здесь — палестинское или ливанское общество).
По итогам обоих периодов можно увидеть, что была заплачена тяжелая цена, не имеющая политического эквивалента. Сведение борьбы только к военной форме не учитывало силу противника, его экономическое и технологическое превосходство, способность управлять ресурсами, бесконечную поддержку США и ядерную монополию. Ни у арабских режимов, ни у Ирана, ни у его региональных ветвей-милиций не было ответа на эти вопросы.
Сейчас мы являемся свидетелями разрушительной войны на Ближнем Востоке. В то же время мы видим, что Израиль собрал вокруг себя весь мир и словно заново чертит карту мира в свою пользу после того, как его репутация пошатнулась в результате варварской войны геноцида против палестинцев Газы. Даже Китай, Россия и группа «БРИКС» ограничиваются лишь наблюдением за происходящим.
Иран, используя палестинское дело в своих интересах, сыграл большую роль в облегчении задачи Израиля и укреплении его позиций как гегемона на Ближнем Востоке. Это произошло путем ослабления государственных и общественных структур в Ираке, Сирии и Ливане, раскола арабских обществ на сектантской почве и выбора варианта операции самоубийственного типа «Пусть я умру, но нанесу вред врагу». В то время как Иран долгое время избегал любого прямого столкновения с Израилем или США. Это уклонение проявилось не только в неоказании поддержки Газе в последние два года, но и в неоказании поддержки «Хезболле», которая является венцом его региональных милиций; особенно после убийства ее лидера Хасана Насраллы в конце 2024 года.
В ходе продолжающейся войны никто не может точно сказать, в какой форме будет геополитическая карта Ближнего Востока и как изменятся роли региональных акторов. Однако можно сделать такой вывод: подобно тому, как полвека назад закрылась страница межгосударственной регулярной борьбы, эпоха вооруженной борьбы милиций против Израиля также уже вступила в свою последнюю страницу. Кажется, самая сильная и самая потрясающая война, свидетелем которой стал Израиль, парадоксальным образом является моментом, возвещающим об окончании этой формы борьбы.
Означает ли это полное исчезновение сопротивления, в том числе вооруженного? Нет, пока есть угнетение, давление и оккупация, сопротивление будет продолжаться в той или иной форме, на том или ином уровне. Но, по всей вероятности, у него больше не будет внешних ответвлений. Основной вывод таков: сопротивление Израилю будет рождаться изнутри самого палестинского народа, в соответствии с его собственными возможностями, умением и условиями; возможно, по пути, выбранному палестинцами 48-го года, или по примеру первой Интифады на Западном берегу реки Иордан и в Газе.
