БАКУ, ArabiToday — Заявление президента США Дональда Трампа об использовании Тегераном искусственного интеллекта (ИИ) в дезинформационных кампаниях не является случайным утверждением. Иран имеет давнюю историю использования информационных операций для направления внутреннего и внешнего общественного мнения. Однако картина, которую мы наблюдаем сегодня, — это не просто продолжение этой деятельности; это коренная трансформация качества инструментов, скорости исполнения и охвата.
В течение последнего десятилетия Тегеран полагался на относительно традиционные средства, такие как «фейковые профили», методы социальной инженерии и низкобюджетные кампании цифрового влияния, для достижения своих политических целей и целей в области безопасности. Однако внедрение технологий искусственного интеллекта — включая генераторы текстов и изображений, создание убедительных цифровых персонажей — создало качественный скачок в этих операциях. Теперь стало возможным производить контент, в котором трудно отличить реальное от искусственного, с беспрецедентной скоростью.
Использование ИИ в современных конфликтах не ограничивается только Ираном. США разработали программу Project Maven для анализа разведывательных данных и повышения точности определения целей. Израильская армия использует системы с поддержкой ИИ, такие как The Gospel, для усиления возможностей выбора целей. Но фундаментальное различие заключается в самой сути использования: в то время как США и Израиль применяют ИИ для повышения операционной эффективности на поле боя, Иран, обладающий ограниченными ресурсами и предпочитающий асимметричные стратегии, использует его как дешевый инструмент для расширения психологического воздействия и «войны нарративов» (narrative war).
Наследие дезинформации
Иран открыл для себя цифровое пространство как поле конфликта не с появлением ИИ. Более десяти лет Тегеран формировал целую модель «информационной войны», построенную на цифровом обмане, «краже личности» и злоупотреблении человеческим доверием в политических целях.
В иранском контексте, когда говорят о группах «Постоянной повышенной угрозы» (APT), речь идет не об изолированных личностях, а об организованных и долгосрочно действующих командах. Эти команды, сочетая техническое вмешательство с социальной инженерией, превращают цифровое пространство в двусторонний инструмент: с одной стороны — проникновение в системы, с другой — поиск пути во внутренние круги политической, медийной и исследовательской элиты. Это делает информационную войну не просто технической деятельностью, а неотъемлемой частью разведывательной среды.
Операция Newscaster — один из самых ранних примеров такого подхода. Разоблаченная в мае 2014 года, эта сеть создавала фальшивых персонажей на таких платформах, как Facebook, LinkedIn и Twitter, связывая их с поддельным новостным сайтом. Эта кампания, начавшаяся в 2011 году, была нацелена на более чем две тысячи человек, включая военных чиновников США, Израиля и других стран, дипломатов и подрядчиков оборонного сектора. Значение этой операции заключалось не в количестве целей, а в самом методе: вместо прямого технического взлома — постепенное установление доверительных отношений с жертвами, чтобы затем ими воспользоваться.
Впоследствии этот подход был развит иранскими группами, нацеленными на исследователей, журналистов, академиков и государственных чиновников. Эти группы имитировали академических или медийных личностей, пытаясь достичь своих целей через интерфейсы, выглядящие официально и надежно. Отчеты по безопасности показывают, что целью была не просто кража данных, но и проникновение в элитные круги, где принимаются решения.
Искусственный интеллект не создал эту модель, но он коренным образом изменил и развил её. Если раньше эти операции требовали огромного человеческого труда для создания фальшивых личностей, то сегодня генеративные инструменты (generative AI) ускоряют процесс, расширяют его масштаб и повышают качество контента. В иранском примере ИИ играет роль «множителя силы» (force multiplier), повышающего эффективность существующей модели.
Ответные меры США
Однако это не означает, что Иран превратился в технологическую державу, способную конкурировать с США или Китаем. Из-за правил экспорта США Тегеран сталкивается с серьезными ограничениями в доступе к передовым чипам и чувствительным технологиям ИИ. Это распространяется на серверы, облачные сервисы и цепочки поставок, что заставляет Иран фокусироваться на низкобюджетных, но высокоэффективных методах (дезинформация и социальная инженерия).
Тем не менее, Иран пытается обойти эти ограничения через зарубежные сети закупок и посредников. В декабре 2023 года Министерство юстиции США выдвинуло обвинения в закупке американских микроэлектронных компонентов для программы БПЛА КСИР. В 2025 году были обнаружены дополнительные сети, пытавшиеся получить американские компоненты через Китай и Гонконг. Эти случаи показывают, что проблема Ирана заключается не в полном лишении технологий, а в компенсации этого дефицита организованными «обходными путями» в условиях тяжелых санкций.
Реакция Вашингтона на эту деятельность становится всё более жесткой. 19 марта 2026 года Министерство юстиции США конфисковало четыре интернет-домена, связанных с Министерством разведки Ирана. Было подтверждено, что эти домены использовались в операциях «психологической войны», таких как кибератаки, распространение украденных данных и подстрекательство против журналистов. Это звенья той же цепи, что и санкции против Хамида Резы Лашкариана, одного из руководителей киберкрыла КСИР, и группы Cyber Avengers, нацеленной на критическую инфраструктуру, такую как водные объекты.
Практическое применение ИИ
Процесс использования Ирана искусственного интеллекта можно проследить в несколько этапов:
- Сбор данных: Быстрый анализ данных о целевых лицах и группах из открытых источников с помощью языковых моделей.
- Создание цифрового прикрытия: Автоматическое создание фальшивых персонажей, подкрепленных реальными фотографиями и последовательными биографиями.
- Производство контента: Подготовка персонализированных статей, постов и сообщений с помощью генеративных моделей для каждой целевой аудитории.
- Автоматизация и усиление: Распространение контента через сети ботов и редактирование сообщений с помощью анализа реакций в реальном времени.
В мартовском отчете Национальной разведки США за 2026 год отмечается, что Иран всё еще создает прямую угрозу критической инфраструктуре США посредством кибершпионажа и электронных атак. В 2024 году компания OpenAI обнаружила, что сети, связанные с Ираном, использовали их инструменты для производства пропагандистского контента, и заблокировала эти аккаунты. Во время военных конфликтов 2025 и 2026 годов созданные ИИ фальшивые видео и изображения военных операций широко распространялись в соцсетях, становясь инструментом психологического давления.
В итоге, то, что мы наблюдаем сегодня, — это не технологический скачок Ирана, а совершенствование существующей модели «асимметричной войны» с помощью искусственного интеллекта. Иран не соревнуется с мировыми державами в создании больших языковых моделей, напротив, он адаптирует доступные инструменты под свои гибкие
