Алжир между реформами и социальным взрывом

На национальную прессу не стоит полагаться в поиске ответа на этот вопрос, который сегодня задают себе многие алжирцы — и в личных разговорах, и в повседневных дискуссиях. После начала протестных движений, которые на этот раз затронули сектор общественного транспорта со всеми вытекающими последствиями, стали проявляться рост цен и дефицит некоторых потребительских товаров. Это связывают с забастовкой владельцев общественного транспорта, вызванной резким повышением цен на бензин и удорожанием запчастей, включая дефицит автомобильных шин на рынке.
Одновременно заговорили о новом законе о дорожном движении, который представители отрасли сочли чрезмерно репрессивным. Правительство предложило его под предлогом снижения аварийности на дорогах и в этот период пыталось оправдать усиление карательного характера предлагаемых законов. Всё это выглядит как попытка взять под контроль социально-политическую ситуацию, которая выходит из-под управления, в преддверии решений, авторы которых опасаются отсутствия общественной поддержки. Цель — сформировать политический баланс сил в пользу официальной стороны.
В результате мы наблюдаем политическую картину, выходящую за рамки привычных для Алжира протестных движений, которые обычно не имели политической глубины, легко повторялись, ограничивались рамками предприятий и сводились к узкопрофессиональным социально-экономическим требованиям. В этот раз за протестами стоят новые социальные акторы, отличные от традиционных профсоюзов. Движение вышло за пределы заводов — на улицы и в города, как это произошло на прошлой неделе во время забастовки водителей общественного транспорта и такси, что придало ситуации более серьёзный характер.
При расширении перспективы открывается картина, напоминающая события накануне 5 октября 1988 года, с их скрытой постановкой политических вопросов, которые напрямую не озвучиваются. Так, в поле зрения попал файл так называемой «технической поправки к Конституции», который был включён в повестку заседания Совета министров, а затем быстро из неё изъят — без разъяснения сути этого «технического» изменения важнейшего юридического и политического документа, отличающегося нестабильностью и тесно связанного с наиболее турбулентными периодами политической жизни страны.
В то время как граждане были заняты успехами национальной футбольной сборной на африканских соревнованиях, эти сложные и тревожные вопросы отошли на второй план.
Согласно неофициальным источникам, речь могла идти о продлении президентского срока, что автоматически повлекло бы продление мандатов депутатов парламента. Это вновь подтвердило отсутствие коммуникации между центрами власти и обществом.
О «технической поправке» общественность не получила никаких разъяснений, прежде чем проект был оперативно снят с повестки Совета министров. В заявлении официального информагентства говорилось о переносе проекта с целью углублённого изучения — якобы для укрепления демократического избирательного достижения, которым является Независимая национальная избирательная комиссия. Однако ходят слухи, что комиссия может быть возвращена к старой модели управления — под прямой контроль Министерства внутренних дел — после выявленных проблем в ходе последних президентских выборов в сентябре 2024 года, которые привели к отставке её председателя. Новый глава так и не был назначен, и пост остаётся вакантным, что лишь усиливает подозрения в намерении ликвидировать этот орган как не оправдавший своё существование и не добавивший прозрачности избирательному процессу.
Между тем зарубежные СМИ, близкие к оппозиции, сообщили о намерении части гражданского руководства продлить президентский срок на два года — после жёсткого отказа внутри самой власти от идеи снятия ограничений по срокам. Речь идёт о политической системе, которая, по мнению оппозиции, не извлекла уроков из опыта эпохи Бутефлики, последствия которого до сих пор ощущаются, поскольку многие представители той же политической культуры продолжают занимать ключевые посты.
Согласно этим же неофициальным данным, продление президентского мандата должно было сопровождаться продлением полномочий парламента, что ещё раз подчёркивает разрыв между властью и обществом. В условиях закрытого национального медиапространства слухи становятся доминирующим фактором, что со временем превращается в угрозу для страны и её граждан.
Неясно, касается ли возможная поправка только текущего президентского срока или всех сроков вообще. Попытки обосновать её связывают с досрочным проведением президентских выборов в сентябре 2024 года вместо декабря, что уже тогда вызвало недоумение у граждан.
Сегодня эта неопределённость усиливается на фоне противостояния между центрами власти, о чём свидетельствуют, например, атаки на министра внутренних дел, которого связывают с проектом «технической поправки». Забастовки транспорта и споры вокруг нового дорожного закона также вписываются в этот контекст.
Речь идёт о новом бюрократическом лице, назначенном сразу на два ключевых поста — министра внутренних дел и транспорта, — выходце из корпуса губернаторов, ранее работавшем в сфере жилищного строительства, как и сам президент Теббун. В условиях отсутствия открытого медийного пространства распространяются слухи о его особых отношениях с президентом и роли «ключевой фигуры» в конституционном проекте, что делает его мишенью для атак, типичных для алжирской политической системы, где удары чаще направляются по «периферии власти», а не по её центру.
Всё это происходит на фоне незавершённого восстановления системы после потрясений периода «Хирака». Риск того, что этот конфликт может вновь выйти на улицы — через забастовки и социальные волнения, — остаётся высоким, учитывая паралич официальных институтов в урегулировании конфликтов внутри самой правящей элиты. Подобные ситуации уже имели место в недавней политической истории страны и лишь усиливали нестабильность, блокируя любые попытки реформ.