Террористическая организация «Исламское государство» (ИГИЛ) потерпела поражение в своих основных оплотах в Сирии и Ираке. Хотя Соединенные Штаты вывели свои войска из обеих стран, они вместе с Международной коалицией по борьбе с ИГИЛ и правительствами Ирака и Сирии все еще обладают значительными военными возможностями и потенциалом в сфере безопасности, позволяющими удерживать организацию под контролем.
Однако многие условия, проложившие путь к стремительному взлету ИГИЛ двенадцать лет назад, продолжают скрыто существовать. Прежде всего это наличие определенной поддержки насильственных фундаменталистских движений и отказ арабов-суннитов подчиняться господству иранских шиитских сил и их прокси.
Представляется, что единственным фактором, способным оживить эти условия и, следовательно, вновь активизировать ИГИЛ, является новая волна иранской экспансии в регионе, совпадающая с уходом Соединенных Штатов и отсутствием эффективной альтернативы в сфере безопасности. Таким образом, любая неудача Соединенных Штатов и их партнеров в текущей кампании против Ирана может развязать руки Тегерану и его прокси и привести в качестве ответной реакции к возобновлению угрозы ИГИЛ.
Текущая обстановка
Если возможно нанести поражение террористическому повстанческому движению, опирающемуся на идеологическую доктрину, то организация «Исламское государство» (ИГИЛ) действительно была разгромлена в своих основных оплотах в Сирии и Ираке.
Несмотря на сохраняющееся присутствие остатков организации в обеих странах, особенно в Сирии, где она сохраняет относительно большее количество боевиков и более сплоченную организационную структуру, в настоящее время она не представляет крупной угрозы. Согласно анализу, опубликованному Вашингтонским институтом, число ее атак в этом году в обеих странах снизилось до менее чем пятидесяти по сравнению с тысячами атак в год несколькими годами ранее. Что касается деятельности ИГИЛ за пределами арабского мира, особенно в Афганистане и Африке, то она протекает в несколько иных условиях.
Вывод американских войск из Сирии, а затем и из Ирака в последнее время не привел к заметному росту активности организации. Сегодня обе страны обладают крупными военными силами, накопившими богатый опыт в борьбе с ИГИЛ и нанесении ему поражения.
Многосторонняя военная коалиция во главе с Соединенными Штатами продолжает свои операции после переноса штаба операции «Непоколебимая решимость» (OIR) из Ирака в Иорданию. Международная дипломатическая коалиция по борьбе с ИГИЛ, объединяющая более восьмидесяти государств и организаций, также продолжает интенсивную деятельность.
Соединенные Штаты сохраняют сильное присутствие в Багдаде в сферах военной помощи, обучения и оснащения, несмотря на свой военный вывод. Что касается сотрудничества с Сирией в рамках операции «Непоколебимая решимость», то оно носит более формальный характер. Американские войска имеют мандат от Вашингтона на нанесение ударов по выдающимся элементам и лидерам ИГИЛ на территории Сирии и, вероятнее всего, пользуются молчаливым и неформальным согласием Сирии на эти операции.
Центральное командование США (CENTCOM), которому подчиняется командование операции «Непоколебимая решимость», недавно объявило, что «организация «Исламское государство» значительно ослаблена». Однако эта позитивная картина не исключает вероятности возвращения ИГИЛ в свои прежние оплоты при реализации худших сценариев.
История организации, подобно птице Феникс восстающей из пепла, раскрывает ошибочность недооценки возможности ее возвращения. ИГИЛ возникло из недр «Аль-Каиды в Ираке», которая считалась уничтоженной, в то время как сама «Аль-Каида в Ираке» в 2003–2004 годах отпочковалась от материнской организации «Аль-Каида», получившей сокрушительные удары.
Многие из условий, помогавших ИГИЛ подняться, сохраняются и сегодня, в то время как способности сил, сумевших победить его, противостоять ему снова могут снизиться.
Истоки ИГИЛ
Организация ИГИЛ и ее предшественники представляют собой искаженные формы исламистских движений, возникших в основном в среде мусульман-суннитов. Это меньшинство поддерживает использование насилия для навязывания своего понимания ислама, и еще значительно меньшая часть — ничтожно малое меньшинство — проявила готовность взять в руки оружие ради этой цели.
Однако это небольшое меньшинство в обществах с населением в сотни миллионов человек способно при благоприятных условиях создавать крупные вооруженные движения.
В случае ИГИЛ эти условия включали глубоко укоренившуюся враждебность к западному присутствию на Ближнем Востоке, выражавшуюся как в западных идеях, так и в военных силах, наряду с враждебностью к исламским государствам и обществам, которые рассматривались как проявляющие попустительство в соблюдении ислама и исполнении его обрядов.
ИГИЛ придавало особое значение другому фактору, унаследованному от «Аль-Каиды в Ираке» — враждебности к мусульманам-шиитам. Эта враждебность в значительной степени отсутствовала в устремлениях Усамы бен Ладена и первого поколения террористов «Аль-Каиды». На самом деле Иран в различных формах сотрудничал с лицами, связанными с «Аль-Каидой», предоставлял им облегчения и укрытие для некоторых из них.
Однако исламская история с самого своего начала была свидетелем конфликтов между группами, которые позже оформились в суннитский и шиитский мазхаб. В этом контексте Абу Мусаб аз-Заркави, лидер «Аль-Каиды в Ираке», начиная с 2004 года стал постепенно смещать цели своих атак с американских и правительственных войск на шиитов. Этот курс достиг своего пика с подрывом мечети в Самарре в 2006 году и последовавшими за этим межконфессиональными столкновениями между суннитами и шиитами, граничившими с гражданской войной.
ИГИЛ под руководством Абу Бакра аль-Багдади, который ранее состоял в «Аль-Каиде в Ираке», переняло большую часть этой острой враждебности к шиитам и нашло благодатную среду для распространения своих идей.
К 2012 году от 25 до 30 миллионов арабов-суннитов, проживавших в регионе между Багдадом и Дамаском, находились под властью иракского премьер-министра — шиита с одной стороны, и сирийского президента — алавита с другой. Оба они в разной степени были связаны с Ираном, в то время как сирийский президент Башар Асад вел гражданскую войну против широких слоев арабского суннитского населения своей страны.
Трудности, с которыми столкнулись даже Соединенные Штаты при разгроме ИГИЛ — как в Мосуле и его окрестностях, так и вдоль реки Евфрат в Сирии — раскрывают способность террористической организации к сопротивлению. Вашингтон возглавлял мощную международную коалицию, сражался бок о бок с сотнями тысяч курдских бойцов в Ираке и Сирии, и тем не менее испытывал большие трудности с нанесением поражения организации.
(ИГИЛ в то же время вело бои против турецкой армии и различных группировок сирийской оппозиции, а также против армии Асада, поддерживаемой Ираном, Россией и прокси Тегерана).
Будущие сценарии
Тем не менее ИГИЛ потерпело решительное поражение. Маловероятно, что Сирия, Ирак или коалиция во главе с Соединенными Штатами вернутся к игнорированию потенциальной угрозы, которую представляет организация, как это было между 2012 и 2014 годами.
Однако условия, сформировавшие инкубатор для терроризма в среде некоторых суннитов, упомянутые выше, продолжают существовать. Среди некоторых суннитов есть склонность к экстремистскому насилию. В Ираке шиитские силы доминируют в государстве и часто игнорируют участие арабов-суннитов и их озабоченности. Иран же продолжает стремиться к расширению сферы иранского и шиитского контроля в арабском мире, несмотря на крупные поражения, которые он понес в регионе с 2023 года.
В текущих условиях, при бдительности сил, сражающихся с ИГИЛ, и ничтожности поддержки, которой оно пользуется, маловероятно, что организация сможет восстановить свою силу.
Тактические решения, принимаемые организацией, с одной стороны, и силами, сражающимися с ней, с другой — во главе с Багдадом, Дамаском и войсками, участвующими в операции «Непоколебимая решимость» — определят ее будущий путь. Она может остаться ограниченной угрозой безопасности примерно на текущих уровнях или превратиться, подобно «Аль-Каиде» в арабском мире, в дурное воспоминание из прошлого.
Однако «текущие условия» на Ближнем Востоке редко сохраняются надолго, и различные события могут усилить привлекательность ИГИЛ и увеличить шансы на его возвращение.
Наиболее вероятный и опасный сценарий начинается с успеха Ирана в его конфликте с Соединенными Штатами и их партнерами. Одно лишь выживание Ирана перед лицом интенсивных американских и израильских бомбардировок и американской блокады способно перетасовать карты Ближнего Востока тревожным образом.
Неудача Соединенных Штатов в конфликте, которому изначально не хватает общественной поддержки, может привести к нарастанию политического давления в сторону масштабного вывода войск США из региона и отказу Вашингтона от любой роли в сфере безопасности в нем, за исключением ответа на экзистенциальные угрозы, направленные против территории США.
В отсутствие Соединенных Штатов Иран, скорее всего, станет более агрессивным по всему региону, подобно тому, каким он был в период с 2000 по 2023 год.
По многим причинам, обсуждение которых здесь не уместится, маловероятно, что арабские или европейские государства смогут заменить Соединенные Штаты в сдерживании Ирана. Вопрос выходит за рамки военной силы и касается способности к лидерству и «объединению и мобилизации сторон» — способности, которую может обеспечить только Вашингтон.
Турция имеет четырехвековую историю защиты своих границ перед лицом Ирана, однако на протяжении десятилетий она проявляла ограниченный интерес к сдерживанию иранского влияния за пределами своего непосредственного соседства.
Что касается Израиля, то он обладает огромными возможностями для сдерживания Ирана от атак на свою территорию, но его способность распространить свой защитный зонтик на весь регион или организовать усилия арабских стран, чтобы дать им возможность защитить себя, ограничена. В условиях обострения его проблем с различными спектрами американской политической сцены и растущего отторжения со стороны арабского мира и Турции из-за его обращения с палестинцами, Израиль сегодня выглядит находящимся в неблагоприятном положении для мобилизации своих соседей перед лицом любой региональной угрозы.
Если чаша весов Ирана перевесит по всему региону, в то время как власти традиционных государств окажутся в значительной степени бессильны противостоять ему, то группы арабов-суннитов, как это произошло в 2013 и 2014 годах, могут обратиться к экстремистским группировкам, посвятившим себя борьбе с шиитами и доказавшим свою эффективность в этом, а следовательно, и в противостоянии Ирану.
ИГИЛ станет наиболее заметным выбором в этом регионе, особенно в Ираке и Сирии.
И здесь кроется настоящая опасность: успех Ирана в противостоянии с Соединенными Штатами и умеренными региональными силами может открыть дверь перед контрэкстремистской силой, представленной снова в лице организации ИГИЛ.
Нельзя предполагать, что Соединенные Штаты обязательно вернутся к участию в борьбе с ИГИЛ при реализации этого сценария. Организация никогда не рассматривалась как экзистенциальная угроза для Соединенных Штатов, подобно «Аль-Каиде». Президент Барак Обама решительно включился в противостояние ей только после того, как неохотно убедился, что операция будет иметь ограниченную цену для его страны.
В заключение, возвращение ИГИЛ представляется вероятным только в условиях масштабного регионального хаоса и возрастания иранского господства.
Путь к этой мрачной картине начинается с неудачи Соединенных Штатов и их партнеров в сдерживании Ирана в текущем конфликте. Эта неудача может развязать руки как Ирану, так и ИГИЛ в регионе, который становится все более хрупким.