ArabiToday Quds Al Arabi Автор Туран Кышлакджи
Мир после длительного перерыва вновь входит в эпоху многополярности. По мере того как распадается однополярный мировой порядок с единым центром, единой волей и единственным нарративом сила, политика и смысл начинают распределяться между различными центрами. Однако место Европы в этом новом мировом устройстве остаётся крайне неопределённым. Либо она сохранится как вынужденный, второстепенный игрок на периферии многополярной системы, либо впервые в своей истории окажется полностью выведенной из игры, сценарий которой когда-то писала собственными руками.
Этот кризис не является следствием европейской невинности. Напротив, он проистекает из тяжёлого исторического груза, который Европа несёт на своих плечах. Континент, чьё имя на протяжении веков в Африке, Азии и на Ближнем Востоке ассоциировалось с колониализмом, грабежом и насилием, сумел при этом создать внутри себя мощное интеллектуальное наследие. От Канта до Гегеля, от Руссо до Монтескьё, от Ницше до Хайдеггера, от Ханны Арендт до Вебера. Этот философский и политический канон дал миру не только оружие и границы, но и устойчивые представления о демократии, праве, политической мысли и международных отношениях. Именно это наследие отличало Европу от других имперских традиций последнего столетия.
Сегодня Европа страдает от растущего разрыва между созданным ею интеллектуальным наследием и реальностью, в которой она живёт. Континент, формировавший мировое мышление на протяжении двух веков, оказался неспособным вообразить собственное будущее. Проблема не сводится к экономическому застою, энергетическому кризису или военной слабости. Она гораздо глубже: Европа рискует утратить свой смысл.
На фоне стремительного изменения глобального политического баланса давление на Европу усиливается. Одним из наиболее ярких признаков этого перелома стало объявление новой Стратегии национальной безопасности США при администрации Дональда Трампа. В этом документе Россия больше не обозначена как главная угроза. В зону угроз были включены мигранты и сама Европа. Это было не просто дипломатическим выбором, а историческим моментом, в котором США фактически признали ослабление своих претензий на глобальное лидерство. По мере отхода Америки Европа всё чаще остаётся без прикрытия.
Этот настрой чётко отражён в интервью Гидеона Рахмана, главного обозревателя по международной политике газеты Financial Times, изданию Oxygen.
«Раньше я не думал о геополитике по ночам. Теперь же, на фоне рисков со стороны России, Китая и Америки Трампа, Западная Европа вступает в чрезвычайно опасный период».- пишет Рахман.
Эти слова выражают не личное беспокойство, а глубинную экзистенциальную тревогу, охватившую европейские интеллектуальные и политические элиты.
Как отмечают и другие западные авторы, Европа сегодня одновременно сталкивается с тремя крупными угрозами.
Первая, Россия, которая, как считается, стала агрессивнее, чем в любой момент со времён холодной войны, а возможно и в её ходе. Это уже не абстрактная угроза, а реальная сила, находящаяся в состоянии войны и испытывающая границы и балансы на прочность. Этот страх вынудил Европу вновь заговорить о всеобщей воинской повинности, а в ряде стран даже вернуть её. Сам этот факт говорит о серьёзном подрыве европейской идентичности, построенной на идее мира.
Вторая угроза, это Китай. Государство, которое никогда прежде не обладало такой мощью, производственным потенциалом и стратегическим планированием. Китай больше не продвигается только за счёт дешёвой рабочей силы, но через технологии, промышленную мощь и долгосрочные стратегии. Превратившись в прямого конкурента и угрозу европейской промышленности, Китай усиливает давление своим неформальным союзом с Россией.
Третья угроза исходит от старого союзника Европы: Соединённых Штатов. При администрации Трампа Вашингтон перестал скрывать откровенно враждебное отношение к Европейскому союзу. От НАТО до торговли, от безопасности до дипломатии Европа всё чаще воспринимается в США не как стратегический партнёр, а как обременительный груз. Совокупность этих трёх угроз формирует картину крайней нестабильности. Несомненно, Западная Европа переживает один из самых уязвимых периодов со времён Второй мировой войны. Повседневная жизнь по-прежнему выглядит упорядоченной, уровень благосостояния остаётся высоким, улицы безопасными. Однако, по метафорическому выражению Рахмана, «варвары уже у ворот Европы» у восточных и западных, а также дальше на востоке, в Китае.
Призыв «Давайте спасём Европу» это не романтическая защита континента и не игнорирование его исторических ошибок. Напротив, спасение Европы означает возвращение к серьёзному отношению к тем идеям, которые она сама породила. Защите права перед лицом силы, приоритету прав человека над узкими интересами, возвращению морали из декоративного элемента политики в её центр. Если Европа рухнет, рухнет не просто географический регион, удар будет нанесён по языку универсальных ценностей, которые человечество формировало последние два столетия. Поэтому пробуждение Европы не сугубо европейское дело. Спасение Европы это попытка уберечь мир от скатывания в более грубую, более обнажённую и более жестокую эпоху, где правит одна лишь сила. Возможно, время ещё не упущено. Но оно стремительно уходит для Европы.