На прошлой неделе президент США Дональд Трамп подписал исполнительный указ, поручив Госдепартаменту и Министерству финансов подготовить доклад о возможном признании отдельных филиалов «Братьев-мусульман» — в Ливане, Египте и Иордании — иностранными террористическими организациями.
Основанием для такого шага администрация Трампа назвала поддержку или поощрение этих движений к насилию против Израиля и союзников США, а также предполагаемую материальную помощь палестинскому движению ХАМАС.
Израиль приветствует решение
Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху немедленно отреагировал, заявив, что «приветствует решение Трампа запретить и признать «Братьев-мусульман» террористической организацией». По словам Нетаньяху, это «движение угрожает стабильности на всём Ближнем Востоке и за его пределами».
Израиль ещё ранее запретил северное крыло исламского движения внутри страны, возглавляемое шейхом Раедом Салахом, обвиняя его в «подстрекательстве к насилию». Теперь, когда Нетаньяху говорит об «завершении процесса», речь идёт о запрете южного крыла, политическое крыло которого — партия «Объединённый арабский список» — ранее участвовала в коалиции самого Нетаньяху.
Поскольку обвинить эту партию в терроризме юридически проблематично, истинная цель понятна:
сократить представительство арабов внутри Израиля, снизить влияние палестинских граждан страны и облегчить формирование ультраправой коалиции.
Нетаньяху озвучивал подобную логику и раньше: на выборах 2015 года он утверждал, что «арабы идут на выборы толпами», — тем самым мобилизуя своих избирателей страхом перед растущим политическим участием палестинцев внутри Израиля.
Шаг Трампа последовал спустя неделю после того, как губернатор Техаса (республиканец) признал «Братьев-мусульман» террористической организацией на уровне штата. Более того, под запрет попал даже CAIR — крупнейшая мусульманская правозащитная организация США.
Как и в случае с Нетаньяху, здесь соединяются две линии: Антиарабский и антимусульманский дискурс американских правых — особенно среди крайних христианско-евангелистских кругов.
Политические интересы Трампа, стремящегося укрепить поддержку тех сил, для которых любая исламская организация, даже легальная и мирная – это угроза.
В администрации Трампа одной из самых активных фигур, выступающих за такой подход, был Себастьян Горка — один из наиболее радикальных идеологов «войны с исламизмом».
Арабская: режимы, боящиеся демократии
Помимо израильского влияния и американских правых групп, на позицию Вашингтона давят и арабские режимы, уже давно объявившие «Братьев-мусульман» террористами:
Египет, Иордания, Саудовская Аравия, ОАЭ и Бахрейн.
Их интересы прозрачны:
они видят в исламском движении политическую альтернативу,
боятся демократических перемен,
считают успех «Братьев-мусульман» после арабской весны угрозой своей власти.
Сенатор Тед Круз — главный лоббист признания «Братьев» террористами в США — регулярно ссылался именно на эти страны как на «пример» для Вашингтона. Однако закон США требует, чтобы организация угрожала американцам или национальной безопасности США — критерий, которому большинство филиалов «Братьев» не соответствует.
Исполнительный указ Трампа — это точка пересечения трёх мощных интересов:
1. Израиль
Пытается закрепить расширенное понимание «терроризма», при котором любая политическая сила, критикующая его политику, может быть объявлена террористической.
Это открывает путь:
к снижению представительства палестинцев в израильской политике,
к укреплению израильской ультраправой,
к международному преследованию арабо-исламских организаций.
2. Американская крайняя правая
После 11 сентября образ «мусульманина как врага» стал основой идеологической мобилизации.
Теракты 2001 года породили «войну с терроризмом», вторжения в Афганистан и Ирак, хаос, появление ИГИЛ и распад региональной стабильности.
Для этих кругов любое исламское движение = потенциальный террорист.
3. Арабские авторитарные режимы
Они рассматривают «Братьев-мусульман» как идеологического и политического конкурента и стремятся уничтожить любое пространство для оппозиции после арабской весны.
Для них запрет — удобный инструмент подавления всех политических сил, не только исламистских.
Решение Трампа — это не борьба с терроризмом, а инструмент израильской внутренней политики, часть американских антиарабских культурных войн, услуга авторитарным режимам региона, механизм давления на любую форму политического ислама и попытка переписать само понятие «терроризма» на выгодный для некоторых игроков манер.
Именно поэтому вопрос «почему сейчас?» имеет простой ответ: потому что так совпали интересы Вашингтона, Тель-Авива и нескольких арабских столиц.