Президент США Дональд Трамп подписал законопроект, обязывающий Министерство юстиции рассекретить все материалы, связанные с расследованием по делу Джеффри Эпштейн, осуждённого за сексуальное насилие над несовершеннолетними. Палата представителей одобрила документ подавляющим большинством — 427 голосов «за» при одном «против». В соответствии с законом, публикация файлов должна состояться в течение 30 дней.
Это решение стало результатом длительного сопротивления, продолжавшегося месяцами, и сильного давления со стороны жертв Эпштейна, многие из которых проводили акции и сидячие протесты у здания Конгресса. К этому добавились требования ряда конгрессменов-республиканцев, что в итоге вынудило Трампа изменить свою прежнюю позицию.
При этом в тексте закона отдельно прописано, что Минюст имеет право скрывать или редактировать любые документы, которые «могут поставить под угрозу активное федеральное расследование или текущий судебный процесс», а также материалы, отнесённые к секретным. Это вызвало заметное раздражение у части законодателей — среди них Маржори Тейлор Грин, ранее горячая сторонница Трампа, а теперь его резкая критик по теме Эпштейна, а также по вопросам финансирования и вооружения Израиля. Она и другие депутаты заявили, что в таком случае сами отправятся знакомиться с полными списками фигурирующих в деле лиц, чьи имена Минюст не раскроет публично.
Скандал вокруг Эпштейна запустил процесс, похожий на управляемый, но неконтролируемый обвал «пирамиды домино» в американской политической и финансовой верхушке. По имеющимся данным, материалы по этому делу включают тысячи видеозаписей с участием государственных деятелей, президентов, миллиардеров, а также электронную переписку, телефонные сообщения и секретные аудиозаписи, которые Эпштейн использовал для расширения своего влияния и шантажа обширной элитной сети.
Удары этой истории дошли и до Великобритании после того, как вскрылись связи брата короля Чарльза, принца Эндрю, с Эпштейном. Попытка «замять» ситуацию и выплатить пострадавшей крупную сумму в обмен на молчание только ухудшила положение: королевская семья была вынуждена лишить Эндрю титулов и жалования, а затем выселить его из резиденции, которую он занимал на льготных условиях.
Попытка свести дело к «одному монстру»
С самого начала обвинений в адрес Эпштейна, а затем и после его «самоубийства» в тюрьме, предпринимались колоссальные усилия, чтобы удержать фокус исключительно на нём самом — затем на узком круге политиков и бизнесменов. Однако, несмотря на эти попытки локализовать скандал, он продолжал разрастаться.
Постепенно становилось всё труднее игнорировать очевидное: речь идёт не только о «частном извращенце-миллиардере», а о широкой сети политической коррупции, сексуальной эксплуатации и шантажа на высшем уровне. Всё больше журналистов, активистов и жертв стали говорить об этом как о системной схеме, в которой Эпстин играл роль узла, связанного в том числе с Израилем и его внешней разведкой — «Мосадом».
Одним из ключевых элементов таких подозрений стала фигура давней партнёрши Эпштейна по преступлениям — Гислейн Максвелл. Она — дочь Роберта Максвелла, британского медиа-магната еврейского происхождения, скандально известного хищением сотен миллионов фунтов из пенсионного фонда своей компании. Его имя давно связывали с «Мосадом», а погиб он — как и Эпштейн — при загадочных обстоятельствах, утонув в море сразу после вскрытия финансовых махинаций.
Все эти факты, затягивание с публикацией документов, нежелание политиков открывать архивы, взаимные обвинения между республиканцами и демократами — всё это создало фон, при котором в общественном пространстве, особенно в лагерях, симпатизирующих Трампу, возникли очень жёсткие вопросы.
На независимых прореспубликанских каналах и платформах всё чаще звучит мысль: как один человек сумел так глубоко проникнуть в «механизм» американской политики, завести личные связи с самыми высокопоставленными фигурами, влиять на спецслужбы и крупнейшие корпорации?
Эпштейн, подчёркивают многие комментаторы, никогда не был просто «учителем математики, по случайности попавшим в высшее общество». Он выглядел как «социальная витрина разведслужбы, специально сконструированной для развращения, шантажа и контроля».
Когда скандалы вокруг него начали всплывать, а кольцо прессы и расследований стало стремительно сжиматься, тот самый «улей шершней» — из политиков, миллиардеров, владельцев медиа и лоббистов, — который долгие годы получал выгоды от услуг Эпштейна, внезапно превратился в фактор риска. И Эпстин стал тем, от кого нужно избавляться любой ценой.
Ряд недавних публикаций обращает внимание ещё на один важный эффект: в последние два года наблюдаются симптомы ослабления влияния произраильского лобби в США.
Так, если в 2023 году в поездках по приглашению этого лобби участвовали 24 демократических конгрессмена, то в текущем году — лишь 11 из 33 возможных, а семеро отказались в последний момент. Известный своей лояльностью к этим структурам конгрессмен Хаким Джеффрис на этот раз также решил не ехать. Некоторые депутаты стали публично возвращать пожертвования, связанные с лоббистскими организациями, другие объявили о прекращении приёма средств от AIPAC — крупнейшей произраильской структуры влияния в США.
Эти шаги не возникли в вакууме. На них повлияли несколько факторов, среди которых:
продолжающиеся военные преступления Израиля в Газе и растущая волна мирового возмущения;
изменения в общественном мнении в самих США;
усиление левого крыла Демократической партии, добившегося побед на выборах в ряде штатов (одним из самых ярких примеров стало избрание Зохрана Мамдани);
появление внутри лагеря сторонников Трампа всё более мощного течения, открыто критикующего Израиль и его лобби в США.
Накапливающийся эффект этих процессов оказался тесно связан с историей Эпстина: его дело не только показало масштабы морального и политического разложения элит, но и подняло на поверхность вопросы о том, как и в чьих интересах работали многолетние сети влияния, поддерживавшие особый статус Израиля в американской политике.
Таким образом, скандал вокруг Эпштейна стал не просто уголовным делом о сексуальном насилии, а частью более широкого перелома в отношении американского общества к коррупции, лоббизму и внешней политике — в том числе к роли Израиля и его союзников в Вашингтоне.